Божество в ведической религии

Древнеиндийская ведическая религия, названная так от имени своих священных книг – Вед, была поклонением природе. На первом месте в ней стояло обожествление действий света, небесных и атмосферных явлений, как видим уже из того, что слово «дева» (deus, theos), «бог», происходит от корня «див» – светиться, сиять. «Действия природной силы, – говорит учёный Лассен, – проявляются всего могущественнее и благотворнее дневным сиянием солнца, освещающим, согревающим и оплодотворяющим землю; в торжественной тишине ночи свет сияет человеку из таинственной дали бесчисленными звездами. Его страшная и разрушительная сила проявляется в молнии гроз, которые имеют, однако же, и благотворное действие, давая плодотворящий дождь. Поэтому рассекающая тучи молния должна была представляться наивному мировоззрению древнейших людей делом могущественного, страшного, но вместе и доброго бога. Из этого понятно, почему обиталища богов были помещены в воздухе и на небе. На земле, между людьми, в их жилищах представителем света является огонь, потому естественно было считать и огонь действием божественной силы».

Ведический бог-громовержец – Индра

Эти воззрения на природу лежат в основе древнейших понятий ведической религии о божествах. Боги, к могуществу которых древние арии взывали с мольбою о помощи – это духи ясного воздуха, света, лазурного неба, ветров. Высочайший из них «великорукий» Индра, бог светлого неба, голубого воздуха и грозы. Его имя и значит (по мнению Куна и Лассена) «воздух».

Бог Индра, чей общеиндоевропейский образ очень близок к древнегреческому Зевсу, славянскому Перуну, германскому Тору, родился раньше других бессмертных ведической религии, которых он и украсил силой. Он утвердил колебавшуюся землю, дал прочную основу качавшимся горам, меру широкому горизонту и опору небу. Престол Индры, по словам ведических гимнов, расположен за пределом атмосферы. Индра держит молнию и громовую стрелу, которою убивает злых духов, запирающих в плен воды неба и отнимающих дождь у жаждущих полей. (См. Подвиги Индры.)

Индра, один из главных ведических богов

Из духов, с которыми сражается громовержец Индра в Ведах, самые могущественные: Вритра, «закрыватель», закрывающий небо черными тучами, и Ахи (Ahi), змей. Демон Бала и демонша Пани увели с неба коров, принадлежащих богам, и заперли их в пещерах гор; то есть, в летний зной похитили реки и ручьи у земли. Индра отыскивает их в потаенном убежище, разбивает пещеры (черные тучи) громом и молнией и освобождает коров (потоки вод, скрытые в горах). В битвах, в которых ведическая религия арийцев олицетворила свои мысли о засухе знойного времени года и тропических грозах, богу воздуха Индре помогают веющие духи и быстрые ветры (Ваю, правитель колесницы Индры, и Маруты), очищающие небо, прогоняющие темные облака; из этих веющих духов, над которыми властвует Индра, особенно важны Рудра (позднее – Шива), завывающий ураган, который несется впереди грозы, и дух вихря, демон губящий, но и благотворный.

Ведический громовержец Индра – воинственный бог. Он побеждает злых духов темных туч, доставляет земле, стадам и людям плодотворящий и освежающий дождь. Индра – охранитель, податель сокровищ. Он бог сражений. На своей колеснице, в которую запряжены желтые кони, громовержец Индра мчится в бой, упившись священным напитком сомой, и побеждает врагов. Он любит жертвоприношения и дыхание молитвы, он с удовольствием внемлет «прекрасно произносимой» песне моления и хвалы ему. Один из ведических гимнов кончается словами: «Индра – царь текущего и твердого и царь рогатого скота, держит молнию; он воистину владыка людей; как объемлет спицы обод колеса, так объемлет Индра все сущее».

Боги света в ведической религии

Кроме бога неба и служащих ему духов, арийцы Пенджаба чтили жертвоприношениями и поклонением богов света. Они пели хвалы Ашвинам – первым лучам рассвета, мчащимся впереди солнца на трехколесной колеснице и прорезывающимся чрез черную ночь. Ашвины – два прекрасных брата-близнеца. Они спасают человека из бед и опасностей, помогают попавшим в кораблекрушение, дают небесные лекарства страждущим.

Одним из святейших божеств ведической религии была также Ушас, утренняя заря, дочь солнца и неба отворяющая ворота небес. Она ездит на колеснице, в которую впряжены рыжие коровы. При её появлении, все одушевляется и оживает; служить ей нужно в чистоте и правдивости сердца.

Ведическое божество солнца – Сурья

Наиболее чтимым из всех ведических божеств света было солнце, Сурья (Surya), «пред которым звезды с ночью убегают как тати, который дает и богам и людям очищающий свет, наполняет светом вселенную». Несомый на лучах сияния бог солнца, в колесницу которого впряжены семь рыжих коней, имел разные имена, по разным качествам солнца, дававшим повод к представлениям о разных божествах.

Храм в честь бога Сурьи в Гуджарате. XI век

Автор фото — Parmar uday

Главное его имя Сурья; из других имен самыми употребительными были: Савитар или Савитри (порождатель), Пушан (питатель) и Митра (благосклонный). Согласно религии Вед, он получил свой свет от Индры; потому в позднейших индийских мифах он и Индра сливаются в одно божество.

Агни – ведический бог огня

Земной образ Сурьи в Ведах – бог огня, Агни (Agni, ignis – огонь) – прекрасный могучий юноша, одолевающий злых духов ночи, дающий людям пищу и богатства, тоже был одним из тех духов света, которых наиболее чтили арийцы в Пенджабе. Число гимнов, посвященных ему в Ригведе, самое большое после числа тех, что посвящены Индре. По своему земному происхождению, Агни – «Рожденный от (трения) двух кусков дерева». Но это божество ведической религии принадлежит и небу: он нисходит на землю в молнии; потому он называется «быком, рожденным в водяном ложе» (т. е. в грозовой туче). Горящий на очаге огонь, Агни – гость всех людей, покровитель дома, собиратель общины; огонь жертвоприношения, он благодушный вестник от людей к богам и от богов к людям, «сострадательнейший из всех богов». Он – очищающий бог, истребляющий злое, «одолевающий красными крыльями ночь и прогоняющий злых духов».

Бог Агни. Индийская скульптура VII (?) века

Бог домашнего очага, Агни считается в Ведах другом людей, подателем богатства. Как огонь религиозного жертвоприношения, он – жрец дома, постоянный посредник между небом и землею. Истребляющая стихия, он страшен богоненавистным Дасью, чьи недоступные убежища, густые леса, он сжигает.

Бог Варуна

Наиболее чтимым, после Индры, богом ведической религии был Варуна (греческий Уран, эти два имени имеют общий корень), таинственное божество, в представлении о котором сливается много понятий. Он «объемлющий»; он бог объемлющего воздух небесного свода, бог пространства и бог воды. Согласно ведическим религиозным понятиям, Варуна – установитель вечных законов жизни природы, по которым живет вселенная, и нарушить которые не может никто ни из богов, ни из смертных. Бог Варуна создал мир. Он указывает солнцу, луне и звездам их пути, распределяет свет и тем самым распределяет времена года; он дал каждому существу то, в чем состоит его достоинство: человеку – ум, коню – силу, корове – молоко. Ветер, шумящий по воздуху – дыхание Варуны; солнце – его глаз; реки текут по данному им закону.

Варуна, один из главных ведических богов. Индийская миниатюра XVII века

Ни одному из других богов Веды не приписывают всеведения так определенно, как Варуне. Часто о нем говорится в тесней шей связи с Митрой; в этих выражениях, оба они – боги небесного света, Митра – дневного, Варуна – ночного. Позднейшее религиозное воззрение, делающее Варуну богом воды, отчасти встречается уже и в Ведах. Вместе с тем, Варуна – хранитель нравственного порядка. Окруженный духами «блюстителями», он, с высоты своей, ведет надзор за поступками людей; у него для грешников «узы и веревка», он посылает на них болезни и смерть. Но виновным, в раскаянии молящим его о прощении, ведический Варуна отпускает грехи. Он ниспосылает людям утешение и избавление во всех скорбях их.

Это нравственное воззрение ведической веры, приписывающее богам, кроме высочайшего могущества и мудрости, покровительство нравственности и справедливости, развилось впоследствии так сильно, что дало позднейшей брахманской религии её типический характер; но в Ведах оно проявляется еще слабо. Кроме Варуны, в них представитель его только бог Брихаспати (Brihaspati) или, с расширением формы корня имени, Брахманаспати (Brahmanaspati) – «господин молитвы», заступник за молящихся, посредник между богами и людьми. По выражению религиоведа Гауга, Брихаспати занимает такое же положение между богами, как брахман между людьми: он – наставник. На высочайшем небе Варуны обитает Яма, бог смерти ведической религии, к которому идут души умерших. Яма показывает им дорогу, которую первый прошел сам, и собирает их в жилищах, которые назначил им навеки.

Есть в Ведах мифы и о людях: первым человеком был Ману, праотец арийцев; от него произошли пять племен: Яду, Турваса, Друхью (Druhyu), Ану и Пуру.

Общее представление о богах в ведической религии

Таковы отражающиеся в гимнах Вед очертания умственной жизни индийцев. Понятие о божестве у индийцев ведической эпохи было поверхностное; их мысли останавливались на внешних формах, в которые облекали они богов. Они чтили лишь то, что производило на внешние чувства впечатление могущества. Представления о самих богах и о деятельности их чувственны, поверхностны, и круг власти богов в ведической религии очень невелик. Гимны Вед повторяют все одни и те же хвалы богам, часто утомительно однообразные. Хвалы эти состоят лишь в том, что боги могущественны и победоносны, что они светят, сияют, что от них исходит гром, молния, шум бури; что они богаты сокровищами, что они дают могущество, они дают и богатство. О нравственном правлении миром, о справедливости и милости в ведической религиозной литературе почти совсем нет речи.

Но эти однообразные мысли, эти чувственные воззрения, останавливающиеся на внешних формах явлений природы, фантазия арийцев Пенджаба облекла блеском поэзии, часто поэзии высокой: в религиозных гимнах Вед есть множество возвышенных поэтических образов, быстро следующих один за другим. Они привлекательны детской наивностью понятий о богах; и в них заметна широта мысли, стремящейся охватить все божественные силы неба, все отношения неба к земле, понять в каждом явлении всю вселенную.

Отношения человека к богам в ведической религии

В могучем величии индийской природы, проявления которого олицетворяются в богах ведической религии, есть место и человеку. Он – звено в цепи божественных существ, созданных силами природы, и если ему там не дана амрита, напиток бессмертия, приготовляемый самими богами и поддерживающий в них вечную жизнь, то душа его все-таки переживает смерть тела. Потому на потомках лежала в Древней Индии священная обязанность давать пищу духам умерших, о которых арии ведической эпохи думали, что они летают по воздуху (представление о том, что они обитают на высочайшем небе, на прохладных горах его, развилось позже). Потомки должны были предлагать духам предков обеды, устраивать тихие праздники для них, в каждое новолуние, если не чаще. Этим представлением объясняется и то детски наивное отношение людей к богам, какое проявляется в жертвоприношениях и молитвах ведической религии. Боги в Ведах не называются существами несотворенными; напротив, часто говорится о рождении Индры; часто говорится, что боги не по самой природе бессмертны, а приобрели себе бессмертие (одним из способов приобрести его было совершение подвигов аскетизма). Ведические боги – существа подобные людям, не сверхъестественные; поэтому люди и не обязаны смиряться перед ними. Если люди приносят жертвы, молятся им, то не для того, чтоб испрашивать у них прощения и снисхождения и не для смягчения гнева их, а для того чтобы приобрести себе их содействие, получить от них богатства и другие блага, пользоваться их помощью против «завистников и ненавистников» и всяких врагов.

Верования в переселение душ, лежавшего в последующие времена всеподавляющим гнетом на умственной жизни индийцев, в ведической религии не существовало. Во время Вед, индийцы надеялись стать бессмертными и жить у вечных богов; впрочем, их мысли, по-видимому, не были тогда так серьезно заинтересованы будущею жизнью, как после: они очень любили земную жизнь и наслаждались её радостями. Наивность ведических религиозных представлений еще резче проявляется в понятиях о жертвоприношениях. Боги не могут обходиться без подкрепления себя пищею; потому человек дает «голодным богам» подкрепляющее питье и кушанье, и хвалится тем перед ними, чтоб они были признательны ему. Жертва дает богам мужество и силу, укрепляет их, от неё боги «растут». По понятиям индийцев ведического времени, религиозные жертвы и подарки имеют принудительную власть над богами, боги не могут сопротивляться их действию, должны быть благодарны, оказывать помощь. Поэтому жрецы, заведующие приготовлением и принесением жертв, имеют чародейскую власть над богами.

Сома – священный напиток Вед

Жертвенными животными были в ведический период рогатый скот, лошадь, коза, овца. Приносились в жертву и люди. Но самый верный успех молитве доставляла «Сома» (Soma), чьё жертвоприношение постоянно прославляется в Ведах. Сома изготовлялась из сока какого-то горного растения, и приносилась в чаше. Растение, дававшее сому, адепты ведических верований собирали на горах в лунную ночь. Его вынимали из земли с корнем, очищали от листьев и раздавливали между камнями. Раздавленные стебли кропили водою, и жрецы с молитвами и песнями протирали их сквозь волосяное сито «руками, на которых надеты золотые кольца». Сок сливали в жертвенную чашу, прибавляли к нему молоко от трижды семи коров, оставляли его бродить. Потом часть этого священного ведического напитка возливали богам в три времени дня, другую выпивали приносившие эту религиозную жертву; певец возглашал при этом хвалебные песни. «Прекрасно изготовленный напиток, сладкий как мед сомы», пить который приглашают Индру и других богов радостными песнями жрецы, обладает, согласно Ведам, неодолимою силою, и боги жадно спешат пить его. Когда народу надо получить от Индры благодать и богатство или послать Индру на бой с его вредоносными противниками, то надо дать ему напиться живительной сомы, одушевляющей его на подвиги.

В древнейших ведических религиозных песнях сома – только жертвенный напиток, только «питательница богов»; позднее, она – божественная сила природы, первобытная божественная сила. Она и называется «источником жизни» «сильной породительницей богов»; боги, согласно Ведам, – существа смертные, сила их сама по себе оскудевает, и исчезла бы, если бы не обновлялась и не укреплялась тем, что они пьют сому, «всепитающее молоко», душу вселенной, животворящий напиток, дающий бессмертие вкушающим его. Человек, воспринимая в себя это божество, сому, вступает в религиозную связь с душой вселенной, и тоже становится сопричастником бессмертия.

Это понятие о действии сомы получило развитие в брахманизме. Люди дают своими жертвоприношениями «возрастание» богам; поэтому человек, и в особенности, молящийся с принесением жертв имеет некоторую власть над ведическими богами.

МАНТРА ВОСЬМАЯ

са парйагач чхукрам акайам авранам
аснавира шуддхам апапа-виддхам
кавир маниши парибхух свайамбхур
йатхататхйато ‘ртхан вйададхач
чхашватибхйах самабхйах

сах — такой человек; парйагат — должен действительно знать; шукрам — всемогущего; акайам — невоплощенного; авранам — безукоризненного; аснавирам — не имеющего вен; шуддхам — антисептического; апапа-виддхам — предохраняющего; кавих — всеведущего; маниши — философа; парибхух — величайшего; свайамбхух — самодостаточного; йатха татхйатах — во исполнение; артхан — желаний; вйададхат — награждает; шашвати-бхйах — с незапамятных; самабхйах — времен.

Такой человек должен действительно знать величайшего из всех, бестелесного, всеведущего, безукоризненного, не имеющего вен, чистого и неоскверненного, самодостаточного философа, того, кто с незапамятных времен исполняет желания каждого.

КОММЕНТАРИЙ: В этой мантре описывается трансцендентная и вечная форма Абсолютной Личности Бога. Верховный Господь не бесформен. Он обладает трансцендентной формой, которая не имеет ничего общего с формами материального мира. В этом мире формы живых существ созданы материальной природой и действуют, подобно материальным механизмам. Анатомическая структура материального тела должна иметь механическую конструкцию, то есть оно должно обладать венами и прочим, но в трансцендентном теле Верховного Господа нет ни вен, ни чего бы то ни было подобного. В этой мантре ясно сказано, что Он бестелесен. Это означает, что между Его телом и душой нет разницы. В отличие от нашего тела, Его тело не навязано Ему законами материальной природы. В материально обусловленной жизни душа отлична от грубого тела и тонкого ума. Но между телом и умом Верховного Господа и Им Самим нет никакой разницы. Он — Полное Целое, и Его ум, тело и Он Сам тождественны друг другу.

В Брахма-самхите (5.1) приведено аналогичное описание Верховного Господа. Там говорится, что Он — сач-чид-ананда-виграха. Это означает, что Он является трансцендентной формой, которая воплощает в Себе вечное бытие, знание и блаженство. Следовательно, Он не нуждается в отдельном теле или уме, которые нужны нам в материальной жизни. В ведических писаниях ясно говорится, что Его трансцендентное тело совершенно не похоже на наши тела; поэтому иногда про Него говорят, что Он не имеет формы. Это означает, что Он не имеет формы, подобной нашей, и что Его форма недоступна восприятию наших чувств. В другом месте Брахма-самхиты (5.32) сказано, что любой орган тела Господа может исполнять функции других органов. Иначе говоря, Господь может ходить руками, брать что-либо ногами, видеть руками или стопами, принимать пищу глазами и т. д. В шрути-мантрах также сказано, что, хотя Господь и не имеет рук и ног, подобных нашим, у Него есть другие руки и ноги, с помощью которых Он принимает все, что мы предлагаем Ему, и передвигается быстрее всех. Все это подтверждает данная мантра Шри Ишопанишад, называя Господа шукрам, что значит всемогущий.

Образ Господа, предназначенный для поклонения (арча-виграха), который устанавливают в храмах истинные ачарьи, осознавшие Господа так, как это описано в седьмой мантре, ничем не отличается от изначальной формы Господа. Изначальная форма — это форма Шри Кришны. А Шри Кришна распространяет Себя в бесконечное множество таких форм, как Баладева, Рама, Нрисимха, Вараха и т. д. Все эти формы являются единой Личностью Бога. Аналогично этому, арча-виграха, которой поклоняются в храмах, также является одной из форм — экспансий Господа. Поклоняясь арча-виграхе, человек может сразу же приблизиться к Господу, который с помощью Своей всемогущей энергии принимает служение Своих преданных. Форма Господа арча-виграха является в этот мир по просьбе ачарьев, святых учителей, и благодаря Его всемогущей энергии действует как Сам Господь. Глупцы, не знакомые с этими мантрами Шри Ишопанишад и другими шрути-мантрами, считают, что арча-виграха, которой поклоняются чистые преданные, создана из материальных элементов. Глупым людям или каништха-адхикари, не обладающим совершенным видением, эта форма кажется материальной, поскольку они не знают, что Господь всемогущ и всеведущ и может по Своему желанию превращать материю в дух, а дух — в материю.

В Бхагавад-гите (9.11–12) Господь сожалеет о том, что люди со скудными знаниями настолько деградировали, что насмехаются над Господом только потому, что Он нисходит в этот мир в облике человека. Эти плохо осведомленные люди не ведают о всемогуществе Господа, поэтому Господь никогда не открывает Себя таким псевдофилософам полностью. Он открывает Себя только преданным, пропорционально степени их преданности Ему. А причина деградации живых существ заключается в том, что они забыли о своих взаимоотношениях с Богом.

В этой мантре, как и во многих других ведических мантрах, недвусмысленно сказано, что Господь с незапамятных времен обеспечивает живые существа всем необходимым. Живое существо желает чего-либо, и Господь исполняет его желания в той степени, в какой оно этого заслуживает. Если человек хочет стать верховным судьей, он должен не только заслужить это, получив необходимое образование, но и заручиться согласием властей, которые вправе присвоить ему звание верховного судьи. Чтобы занять этот пост, недостаточно только обладать квалификацией. На этот пост его должен назначить человек, наделенный властью. Аналогичным образом, Господь посылает наслаждения живому существу в зависимости от его заслуг, но одних заслуг недостаточно, необходима еще милость Господа.

Как правило, живые существа не знают, что нужно просить у Господа и какой должности добиваться. Но, когда живое существо осознает свою истинную природу, оно просит Господа даровать ему возможность трансцендентного общения с Ним, чтобы трансцендентно и с любовью служить Ему. К сожалению, под влиянием материальной природы живые существа просят Господа совсем о других вещах. Бхагавад-гита (2.41) описывает их образ мыслей словами многоветвистый или разбросанный. Духовный разум един, а мирской разум имеет много разновидностей. В Шримад-Бхагаватам (7.5.30–31) сказано, что тот, кого пленяет эфемерная красота внешней энергии, забывает об истинной цели жизни — возвращении обратно к Богу. Забыв об этом, человек пытается улучшить свое материальное положение, составляя различные планы и программы, хотя все это подобно пережевыванию жвачки. Но Господь так добр, что позволяет забывчивым живым существам продолжать свой путь, не вмешиваясь в их дела. Поэтому в данной мантре Шри Ишопанишад употреблено очень точное слово йатхататхйатах, которое означает, что Господь вознаграждает живое существо в строгом соответствии с его желаниями. Если живое существо хочет отправиться в ад, то Господь не противится этому, а если оно хочет вернуться домой, обратно к Богу, то Господь помогает ему осуществить и это желание.

В этой мантре Бога называют парибхух, что значит величайший из всех. Нет никого, кто был бы выше Него или равен Ему. Остальные живые существа названы здесь нищими. Живые существа выпрашивают у Господа благ, а Он посылает им то, чего они хотят. Если бы живые существа были такими же могущественными, как Господь, то есть если бы они были всемогущими и всеведущими, то им не нужно было бы ни о чем просить Бога, даже о так называемом освобождении. Истинное освобождение для живого существа означает возвращение к Богу. Освобождение, как его представляют себе имперсоналисты, — это миф, и нищий будет вынужден вечно продолжать выпрашивать у Господа чувственные наслаждения, пока не придет в себя и не осознает свое истинное положение.

Только Верховный Господь самодостаточен. Когда Господь Шри Кришна пять тысяч лет назад пришел на землю, Он полностью проявил Себя как Верховную Личность Бога в Своих разнообразных деяниях. Еще ребенком Он убил таких могущественных демонов, как Агхасура, Бакасура и Шакатасура, и нельзя сказать, что Он обрел такое могущество, прилагая для этого какие-то особые усилия. Он поднял холм Говардхана, не упражняясь в поднятии тяжестей. Он танцевал с гопи, не обращая внимания на социальные условности, и никто ни словом не упрекнул Его. Хотя чувства, которые питали к Кришне гопи, носили характер запретной любви замужней женщины к своему возлюбленному, их взаимоотношениям с Господом Кришной поклонялся даже Господь Чайтанья, строго следовавший регулирующим принципам санньясы. В подтверждение того, что Господь всегда остается чистым и неоскверненным, Шри Ишопанишад называет Его шуддхам и апапа-виддхам, что значит антисептический и предохраняющий. Он антисептичен в том смысле, что даже нечистые вещи могут очиститься от одного прикосновения к Нему. Слово предохраняющий указывает на могущественное влияние общения с Ним. В Бхагавад-гите (9.30–31) сказано, что начинающий преданный может казаться су-дурачарой, то есть человеком небезупречного поведения, и тем не менее его следует считать чистым, так как он стоит на верном пути. Таково предохраняющее влияние общения с Господом. Господь также апапа-виддхам. Это означает, что грех не может коснуться Его. Даже если Его поступки иногда могут показаться греховными, они все же являются благом для всех, ибо грех не может затронуть Господа. При любых обстоятельствах Он остается шуддхам, самым чистым, поэтому Его часто сравнивают с солнцем. Солнце выпаривает влагу из различных оскверненных мест на земле, но само при этом остается чистым. На самом деле оно обладает стерилизующими свойствами и очищает даже самые нечистые вещи. Если солнце, которое является материальным объектом, обладает таким могуществом, то трудно даже представить себе очистительную силу Всемогущего Господа.

1. Особенности персонифицированных божеств в ведах

Существует много интерпретаций статуса ведических богов как в самой индийской традиции, так и в современных трактовках. Благодаря феномену инклюзивизма (напомним, термин «инклюзивизм» был введен индологом П. Хакером) и релятивизма божественных персонажей с культовой сцены индуизма произошел уход множества ведических богов. Хотя индуизм – уже иная религия, нежели ведизм, тем не менее опора на веды как на незыблемый авторитет (астика в противоположность настике) является неотъемлемой характеристикой индуизма и его первым признаком, включенным в так называемое правовое определение индуизма, сформулированное Верховным судом Индии. То есть современный индуизм, наследуя ведическую традицию с древнейших времен, в качестве обязательного элемента не имеет культов большинству ведических богов. Каков же тогда онтологический статус ведических божеств?

Ведической религии, ее богам (в Ригведе их число достигает трех тысяч) посвящена, повторим, обширная литература, где можно встретить порой опровергающие друг друга теории. Среди интерпретаций статуса ведических богов имеются, в частности, натуралистическая, сложившаяся под влиянием М. Мюллера у немецких философов XIX в.: веды (самхиты) – поклонение природе, ее силам и человеческим свойствам как ее частям в виде личных богов (согласно Мюллеру, индоевропейская мифология с ее личными богами появляется в результате «неправильного» употребления языка, тогда как «правильное» его употребление говорило бы только о безличных силах природы). Ритуалистическая интерпретация (Саяна, В. С. Семенцов и др.) рассматривает ведических и брахманистских богов контекстуально: ритуальные тексты (или текстовые ритуалы) есть ключ к внешнему ритуалу в виде действия (например, жертвоприношения) и внутреннему ритуалу в плане аскезы, жертвоприношения мыслью, созерцания и подобного. Символически-аллегорический подход (С. Радхакришнан и др.): веды (самхиты) – шифр ко всей секретной мудрости Индии (если не всего Востока и даже всего мира), проявленной впоследствии в упанишадах и в индийской философии; и ведические боги здесь не более чем скрывающие эту мудрость аллегории. Структурная семантика (В. Н. Топоров и др.) анализирует ведические семантические ряды через общие индоевропейские смысловые структуры, поэтому боги здесь как бы венчают тот или иной смысловой ряд. Близка к этой интерпретации феноменологическая интерпретация (Ж. Дюмезиль, М. Элиаде и др.), где выделяются не столько лингвистические, сколько общие религиоведческие смыслы и символики. К тому же существует и ряд специализированных подходов к трактовке ведийской мифологии: какие мифы следует считать базовыми, а какие – производными, и т. п. В частности, Ф. Б. Я. Кейпер полагает, что ведические космогонические мифы являются генетически-первичными для остальных мифологических сюжетов, и это определяет понимание статуса ведических богов.

Учитывая многообразие интерпретаций ведизма, следует сказать, что трудно вывести какую-либо формулу относительно онтологического статуса божеств, однако касательно одного аспекта этого статуса все же можно нечто утверждать с определенностью. Речь идет об относительном характере ведических божеств, который мы предпочитаем называть релятивизмом божественных личностей и который означает, что так называемые «персонифицированные» боги не имеют статуса абсолютного бытия и зависят от других персонификаций либо от безличного начала. Относительный характер божеств в онтологическом ключе по-разному выглядит в разных источниках и по-разному констатируется либо истолковывается исследователями. Однако в общем и целом относительность ведических божеств редко подвергается сомнению учеными в какой-либо из интерпретаций. Скорее можно утверждать с определенностью, что трудно найти такое толкование, в котором бы доказывался абсолютный характер ведических богов и, значит, оспаривался бы их относительный характер. Выделим ряд признаков относительности ведических божеств. Во-первых, неопределенная их численность, которая связана помимо прочего с «размытым» характером грани между ними и людьми. Во-вторых, пантеон ведических богов отличается, например, от античного отсутствием строгой иерархии (но не отсутствием иерархии вообще) и самодержца на ее вершине, подобного Зевсу. В-третьих, большая степень функциональности и зависимости от ритуала ведических богов и божеств по сравнению с природно-сущностным их субстратом. В-четвертых, многообразие богов и божеств, в самих ведах объединяющееся в некое единство.

Это единство ведических богов многие исследователи называют безличным: «характерная черта ведийской мифологии… – весьма настойчивый мотив единства – на безличной основе – всей совокупности функциональных богов». Такое безличное единство личных (персонифицированных) ведических божеств является для нас принципиальным положением, и оно, на наш взгляд, объясняет другие аспекты их онтологического статуса, которые могут быть подвергнуты некоторому метафизическому прояснению. Разумеется, нужно начать с того, что нельзя не признать взаимную связь между вышеперечисленными, а также иными свойствами ведических божеств. Рассмотрим указанные четыре характерные особенности ведических божеств на примере ригведийских дэвов в обратном порядке.

Последнее, четвертое из отмеченных свойств ведических богов – их единство. Мы бы указали на троякое онтологическое значение этого единства: а) единство с демонами, б) космологическое единство и в) единство их общего онтологического «архэ».

А) Единство богов (дэва) и демонов (асура) очевидно из самих ведических текстов. Так, ряд гимнов Ригведы посвящен, как принято называть, «Всем-богам»: III.54–57 и др. В 55-м гимне этой (III) мандалы говорится, что «все-боги» имеют свое «великое могущество», которое «едино», что повторяется рефреном в данном гимне и в других местах Ригведы. Автор первого полного перевода Ригведы на русский язык Т. Я. Елизаренкова санскритское слово асуратвам (asuratv?m) переводит русским словом «могущество» и комментирует его как «асурская сила», или «чудесная сила». Буквально слово ?sura имеет значение и «бог», «божественный», и «демон» (поскольку asuratv?m – «асуричность»). Помимо того что ведические дэвы и асуры родственны друг другу по своему происхождению, они обладают единой чудесной, «сверхъестественной» силой, которая безлична. Известный индолог Я. Гонда рассмотрел вопрос о взаимопереходе ведических «богов» в «силы», интерпретируя их как архетипы (исходя из «глубинной психологии»). Образы богов, по мнению исследователя, связаны со всепроникающей «соматической» магической потенцией (называемой еще некоторыми религиоведами «мана»), которая везде единосущна и распределена в различных отношениях между богами, людьми, животными, растениями и т. д.; эту латентную для многих силу ведические риши прозревают своим «внутренним оком». Я. Гонда через это показал, можно сказать, диалектическое единство личного и безличного. Здесь нельзя не видеть пантеистически-безличностную основу ведических богов, проявляющуюся как в амбивалентности в отношении божественного и демонического мира, так и в единой для них асуратвам. По контрасту происхождение и действие демонов в монотеистической религиозности имеют иную онтологическую основу: здесь не только не признается «родственность» демонов личному Богу, но и раскрывается обезличивающее действие бесов на разумную тварь как средство ее погибели.

Б) Единство космологическое не только между богами, но и между богами и людьми устанавливается в Ригведе как определенный космический и одновременно нравственный строй. «Рита – норма всего, что в мире истинно, этим законом приводятся в движение космические и жизненные силы, поддерживается космический и социальный порядок». Риту (средний род) должны соблюдать все естественные и сверхъестественные существа, это вселенское правило соответствует античной космии, и оно противоположно хаосу, беспорядку – анрита, ниррита, или акосмии. Считается, что концепт риты в ведах был некоторым прообразом закона кармы, появившегося позднее в упанишадах. Соответственно рита расшатывается, нарушается асурами, что раньше срока приводит к хаосу, потому боги-дэва противостоят асурам и блюдут данный всемирный закон. Подавляющее большинство исследователей согласны с тем, что рита – не Промысел личного Бога, а натуралистический безличный закон, которому подчиняются ведические личные боги. Концепт риты придает ведическим богам статус космологически-безличного единства, которое также может квалифицироваться пантеистически.

В) Наконец, третий аспект единства ведических дэвов – общее онтологическое начало. Чаще всего при рассмотрении единства ведических богов исследователи обращаются к знаменитому гимну-загадке Диргхатамасы, посвященному опять же «Всем-богам» (Ргв. I.164). Данный гимн относится к так называемому брахмодье – словесно-ментальному (магическому? гностическому?) соревнованию жрецов. Толкованию этого гимна посвящена обширная литература, но он остается тем не менее неясным. Можно отметить, что особо излюблен философами стих 46 данного гимна, который, как правило, приводится с некоторой купюрой, чтобы «усилить» его философское звучание, вследствие чего стих выглядит прямо-таки по-гегелевски:

«Индрой, Митрой, Варуной, Агни (его) называют,

А оно, божественное…

Что есть одно, вдохновенные называют многими способами.

Агни, Ямой, Матаришваном (его) называют».

Это «божественное Одно» ригведийского гимна I.164 как бы напрашивается на «правильное» философское определение – быть Единым, единым Бытием, Единым Богом, Субстанцией и т. п. Так, к примеру, С. Радхакришнан, приводя эти строки, «развивает» идею данного гимна так: «Он (Бог) един, однороден, вечен, необходим, бесконечен, всемогущ. Из него все вытекает. В него все возвращается». Но ничего похожего на философские понятия в этом гимне, разумеется, нет. Вначале требуется восстановить купюру: «а оно, божественное, – птица Гарутмант» (курсив мой. – Е. А.; далее идет приведенный выше текст). Вместо желанной всеобъемлющей Субстанции просто единичная птица, птица Гаруда? Нет, не единичный предмет, а символ, указывающий, как пишет Т. Я. Елизаренкова, на солнце: «оно, божественное» – …название прекраснокрылой мифической небесной птицы, в РВ символизирующей солнце». Итак, получается: единство ригведийских богов имеет общий онтологический исток, выражающийся солярным принципом, и при всем многообразии его интерпретаций он имеет космологический характер. Значит, гимн-загадка Диргхатамаса также указывает на безличное начало «Всех богов». Нельзя не связать этот и другие гимны Ригведы с цепью последующих самоинтерпретаций в ведической традиции. Разумеется, «Божественное Оно» гимна-загадки Диргхатамаса ведет к учению Упанишад о тождестве атмана-Брахмана, которое является их сутью и сокровенным смыслом, выражающимся в сакральных речениях: «Тат твам аси» («То есть ты»), «ахам Брахмасми» («я есмь Брахман»). «То» из первого изречения – указательное местоимение среднего рода для обозначения безличной субстанции, чаще всего выраженной концептом Брахмана, также существительным среднего рода, содержащимся во втором речении. Концептуальная безличностность Божественного «Оно» и Брахмана практически не нуждается в доказательствах.

На данных примерах можно было убедиться, что личные ведические боги (дэвы) едины своей природой, единосущной демонам (асурам), природно-нравственной закономерностью (ритой) и общим космологически-безличным началом. Относительно-личный характер ведических богов далее раскрывается через третье свойство из вышеперечисленных – через их полифункциональность и функциональную зависимость от ритуала. Например, Солнцу в ведах соответствует несколько богов: Сурья, Савитар, Пушан и т. д. Первый из них – астрономический бог, Савитар – побудитель земной природы, ее жизненного начала, Пушан – бог «для человеков» – водитель путешествующих и кочевых скотоводов (по типу Сварога в славянском язычестве). Т. Я. Елизаренкова констатирует: «Функции многих ведийских богов пересекаются». Это означает, что помимо множественности богов, относящихся к одному предмету или явлению, функции каждого из них, закрепленные за определенными их именами, не единственны, а тоже множественны, и потому наблюдается перекрещивание их функций, то есть ведические боги полифункциональны. Здесь же отметим и такую немаловажную особенность ведического языка и санскрита, как полисемантизм и множественную синонимичность (выраженную в десятках и даже сотнях терминов). А (взаимо)влияние языка на культуру и культ не может подвергаться сомнению.

Но полифункциональность богов еще не достаточно свидетельствует в пользу их безличности, если не рассматривается их онтологический статус. Вообще говоря, с точки зрения метафизики традиционной индийской религиозности статус и ведических богов, и популярного пантеона неведического происхождения довольно невысок, он колеблется от высшего, но сансарного круга «небесного» бытия в большинстве классических философских школ до ложной реальности (вьявахарика-сатья) в адвайта-веданте. Но только в мимансе ведические боги низводятся лишь до вербального статуса, приобретая таким образом новую онтологическую реальность. Можно рассмотреть подробнее данную позицию этой философской школы. Традиционная, ортодоксальная (астика) школа миманса, развивавшая ритуалистический путь ведической герменевтики (карма-канда), отрицала онтологическое существование ведических богов (дэва) по типу сущностной реальности. Поскольку в данной школе сами веды считались вечными и почитались как связные священные звуки (шабда) и священные обряды (яджня), то дэва существуют здесь не как сущности, но сводятся к своим именам, которые и есть те самые звуки (шабда) священных текстов-заклинаний, произносимых в ведических ритуалах.

Мимансак IX в. Шабара утверждал: «Веды показывают, что яджня должна считаться первичной, а упоминания о божестве – вторичным. Неверно утверждать, что боги являются побуждающими силами. Важнее всего само ритуальное действие» (комментарий на «Миманса-сутру»: «Шабара-бхашья» II.1.5). Мимансаки в данном случае опровергают ведантистов, приписывавших ведическим богам субстанциальный характер. Комментируя далее «Миманса-сутру» (X.4.23), Шабара спрашивает, что же представляет собой то, что мы называем «дэва». Может быть, продолжает он, богами следует считать «Агни» (бога огня) и др., которые в мантрах, брахма?нах и пуранах описаны как находящиеся на небе? Эта точка зрения несостоятельна, говорит Шабара, так как здесь Агни и т. п. находятся в ряду огня, ветра, солнца, луны… «дня», «тигра», которые тоже включены в перечень «божеств». Но применяемое к этим вещам слово «дэва» теряет божественное значение, потому что они (огонь и др.) также употребляются и в повседневных выражениях. Далее Шабара задается вопросом, является ли тот или иной «дэва» смыслом или объектом этих слов и можно ли употребить вместо «Агни» другие синонимы огня («вихни», «шучи») в ведической яджне. По мнению Шабары, такая замена совершенно недопустима, потому что в яджне важным является звук «агни», а не объект, обозначаемый этим словом. Ибо яджня – это действие, которое происходит с самим словом «Агни» и другими священными словами, а не с его смыслом. Таким образом, Шабара и другие мимансаки устанавливают вербально-ритуалистическую реальность. В философии мимансы более ярко, чем в других индийских философских школах, видно функциональное значение ведических богов, и личностный их статус в ритуалистически-текстологической реальности еще в большей степени нивелируется, чем в природно-субстанциальной реальности.

Второе свойство ведических богов – слабовластие в их пантеоне. Обычно главой ведического пантеона называют Индру. Но соперничавшие между собой Индра и Варуна ни вместе, ни по отдельности не приобрели окончательно статус абсолютного самодержца или верховного правителя над другими богами по типу Зевса. Данная характеристика ведических богов обычно рассматривается в связи с отмеченным впервые Максом Мюллером на почве ведической религии явлением, которое получило название генотеизма, или катенотеизма: почитание того бога высшим и как бы единственным и тогда, которому и когда отправляется служба. Обратимся к тексту Ригведы. Одним из ярких «генотеистических» ее гимнов является посвященный богу огня Агни, поистине «гераклитовский» II.1 (1; 3 и далее):

«Ты, о Агни, (рождаешься) вместе с днями, ты, радостно пылающий нам навстречу…

Ты, о Агни, – Индра, бык существ,

Ты – Вишну, широко шагающий, достойный поклонения…

Ты, о Агни, – Рудра, Асура великого неба…

Ты – бог Савитар, ты наделяешь сокровищами.

Ты, как Бхага, о господин людей, владеешь добром…

Ты, о господин добра, – Сарасвати, убивающая врагов…

Ты и похож (на них) и равен им величием,

О Агни прекраснорожденный, и превосходишь (их), о бог…»

В Ригведе есть немало и других «гераклитовских» гимнов. И не только Огонь или другое великое божество, но порой даже «мелкие» боги становятся «объектами» подобного генотеизма.

Иногда данные свойства ведических богов называют признаками недостаточно «развитого политеизма». На наш взгляд, следует различать, во-первых, генотеизм как явление внутри религиозной жизни и сознания, то есть поочередное превращение какого-то бога в главного в зависимости от исполняемого ему ритуала (назовем это «историческим» генотеизмом); во-вторых, интерпретацию генотеизма творцом этого понятия или другими авторами (обозначим его как «типологический» генотеизм). В историческом аспекте генотеизмом стали называть аналогичные свойства, проявляющиеся и в неиндийских религиях – древнеегипетской, месопотамской. Относительно исторического генотеизма имеются разные интерпретации, то есть разные варианты типологического генотеизма. М. Мюллер при выведении им этой закономерности в ведической религии, считая, что строгой иерархии и подчинения одному богу в Ригведе нет, связывал это с определенным этапом развития не только индийской, но и любой другой религиозности в направлении от анархической стадии к «развитому» политеизму (античность) или к монотеизму. Вопрос о типологическом генотеизме является, несомненно, дискуссионным. Очевидно, что сейчас схема М. Мюллера явно не выдерживает современной религиоведческой критики. В частности, Т. Я. Елизаренкова констатирует, что теория генотеизма М. Мюллера вызвала «серьезные возражения» и не подкрепляется серьезными аргументами.

В целом же такое явление в религиозном сознании, как исторический генотеизм, по нашему мнению, демонстрируя, прежде всего, отождествление личностей одних богов с другими, показывает их релятивизм еще глубже, чем функциональность божеств, и подчеркивает пантеистический характер реальности божеств.

Теперь о первом из перечисленных свойств ведических богов – трудности их тотальной фиксации и подсчета. Об этом говорит хотя бы тот факт, что многие ведические мудрецы риши и даже простые люди могут превращаться, согласно ведической мифологии, в богов и в силу употребления ими бессметного напитка – амриты, и в силу знания магических ведийский мантр. Релятивизм богов и людей (риши) в ведической религии отчасти напоминает феномен античного эвгемеризма, также подчеркивающего относительность персонифицированных божеств. Переход личности человека – риши – на уровень бога, характерный для ведического сознания, в брахманизме дополняется обратной картиной: ниспадением богов из райских обителей в сансарную «трясину» земного существования, то есть в низшую онтологическую реальность. Эти обстоятельства показывают, что очертить не только численность, но реальность божественного бытия в ведизме весьма трудно, если боги так постоянны в своем непостоянстве. И все же, несмотря на неопределенную численность и происхождение ведических богов, они занимают, хотя и попеременно, довольно определенное метафизическое пространство, которое можно в какой-то мере зафиксировать вопреки относительности населяющих его субъектов. Это метафизическое пространство ведических богов – не мир неподвижных платоновских эйдосов-сущностей, а система динамического равновесия, интенсивность реальности которой зависит в большой степени от ритуала, включая словесный ритуал.

Трудности в идентификации ведических богов возникают оттого, что для нас (простых смертных) почти невыполнимой выглядит задача провести различия между их именами, магическими формулами и эпитетами. Но из одних каким-то образом вырастают другие, и боги в результате этого то появляются, то исчезают по определенным законам религиозного сознания, преимущественно скрытым пока от нас. Как замечает С. Л. Невелева, в ведийской, а впоследствии в индуистской мифологии происходит «эволюция» от эпитета одного бога к имени другого, нового бога, и наоборот. Более того, индологические исследования приводят к таким выводам, что численность ведических богов постоянно меняется в зависимости от приносимых им жертв и ритуалов. Однако идея сугубо ритуалистического характера ведийской, в том числе Ригведийской поэзии защищается «ортодоксальной индийской традицией», но «этот взгляд отвергается западными учеными». Как пишет далее Т. Я. Елизаренкова относительно Ригведы, «остается предположить, что перед нами образцы чистой религиозной поэзии». Понятие «чистая религиозная поэзия», на наш взгляд, осталось не совсем проясненным, если учесть, что, как пишет сама Татьяна Яковлевна, «деятельность поэта… изофункциональна деятельности жреца: один воздействует на богов словом, другой – принесением жертвы… Первоначальное назначение поэтического творчества риши было, судя по всему, именно ритуальным». Можно заметить в этой связи, что решение данного индологического вопроса могло бы продвигаться вперед быстрее, если бы ученые в арсенал науки привлекали бы больше философско-религиозных и религиоведческих понятий и категорий.

Так или иначе, от каких бы причин – ритуалистических либо поэтических – ни зависел процесс появления и изменения ведических богов, релятивизм их личности остается неизменным. Неопределенное их число в качестве первой из перечисленных характеристик ведических богов тесно смыкается с третьей – их полифункциональностью, и эти, и другие характеристики «плавно» перетекают одна в другую. В ведической религии в целом (как и в других политеистических религиях) природные элементы персонифицируются (олицетворяются), а личные боги деперсонифицируются (обезличиваются), и переход из класса личностей в класс безличных сущностей и наоборот выглядит весьма «естественным». Бог Агни, например, и бхута (субстанция) огня, подобно многим другим персонифицированным природным стихиям, несмотря на особую позицию мимансы в этом вопросе, связаны между собой существенно и обозначают субстанциально-«вещественный» характер богов. В случае с мимансой ведийские боги растворяются в обезличивающем их ритуале. Это позволяет усмотреть единосущие ведических персонифицированных богов природным элементам и (или) безличному ритуализму, что говорит об их пантеистическом характере. И выяснение механизма связи между природным элементом, ритуалом и «личным» богом в ракурсе религиоведческой проблематики может являться следующим шагом в изучении ведизма.

В итоге онтологический статус ведических божеств определяется их ритуалистическим и природным (физическим) характером, что говорит об относительности их личности, а также об относительно-теистической парадигме индийской религиозной метафизики. Поскольку ведизм, в частности Ригведа, является «великим началом индийской литературы и культуры» (Т. Елизаренкова), то можно считать, что заложенный в ведах онтологический принцип относительности богов прочно вошел и закрепился в последующих периодах индийской предфилософии и философии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Записи созданы 7201

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх