Герои мифов Греции

Древняя Греция – это один из богатейших источников мифов о богах, простых людях и
смертных героев, которые защищали их. На протяжении многих веков эти истории создавались
поэтами, историками и просто «очевидцами» легендарных подвигов неустрашимых героев,
имеющими силы полубогов.

1 Геракл


Особым почетом среди героев славился Геракл, сын Зевса и смертной женщины
Алкмены. Самым известным мифов из всех можно считать цикл о 12 подвигах,
которых в одиночку совершил сын Зевса, будучи на службе у царя Еврисфея. Даже
в небесном созвездии можно увидеть созвездие Геркулес.

2 Ахилл


Ахилл это один из самых храбрых греческих героев, предпринявших поход против
Трои под предводительством Агамемнона. Истории о нем всегда полны смелости и
отваги. Не зря он является одной из ключевых фигур в писаниях «Илиады», где ему
отведено больше почести, чем любому другому воину.

3 Одиссей


Его описывали не только как умного и храброго царя, но еще и как
великолепного оратора. Он был главной ключевой фигуре в рассказе «Одиссея».
Его приключения и возвращение к жене Пенелопе нашли отголосок в сердцах
многих людей.

4 Персей


Персей являлся не менее ключевой фигурой в древнегреческой мифологии. Он
описывается как победитель чудовища горгоны Медузы, и спаситель прекрасной
царевны Андромеды.

5 Тесей


Тесея можно назвать самым известным персонажем всей греческой мифологии. Он
чаще всех появляется не только в «Илиаде» но и в «Одиссее».

6 Ясон


Ясон – предводитель аргонавтов отправившихся на поиск золотого руна в Колхиду.
Это задание было дано ему братом его отца Пелийем, чтобы погубить его, но оно
принесло ему вечную славу.

7 Гектор


Гектор в древнегреческой мифологии предстает перед нами не только царевичем
Трои, но и великим полководцем, погибшим от рук Ахилла. Его ставят наравне со
многими героями того времени.

8 Эргин


Эргин – сын Посейдона, и один из аргонавтов, отправившихся за Золотым Руном.

9 Талай

Талай – еще один из аргонавтов. Честным, справедливым, умным и надежным –
таким его описывал Гомер в своей «Одиссеи».

10 Орфей

Орфей был не столько героем, сколько певцом и музыкантом. Однако, его
изображение можно «встретить» во многих картинах того времени.

ВЕСТНИК ТГГПУ. 2011. №2(24)

УДК 82.0

ГЕРОИЧЕСКИЙ МИФ В ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ: РЕЦЕПЦИЯ СОЦРЕАЛИЗМА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ (НА ПРИМЕРЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ А.ГАЙДАРА)

© Т.А.Круглова

В рамках культурно-антропологического подхода рассматриваются мифолого-идеологический комплекс «герой — жертва — палач» в ранней советской литературе и отношение к нему современных студентов.

Ключевые слова: социалистический реализм, архаический миф, герой, жертва.

Художественные произведения, поэтика которых тяготеет к мифологической, создают определенные проблемы рецепции за пределами исторического контекста своего создания. Мифологическая реальность обладает свойствами сильной суггестии, уподобления героям, что обеспечивается сокрытием художественной условности. Адресат в этом случае не различает элементы вымысла, стилистической или жанровой игры, в его восприятии доминирует вера, а не критическая рефлексия. Благодаря мифологической составляющей произведение искусства выполняет интегрирующую функцию в социуме гораздо сильнее и эффективнее, нежели иными художественными способами. Установление связи между «своими» и дистанцирование от «чужих» — важнейшее предназначение мифа. Если в другом историческом контексте принципиально поменялись дискурсы, горизонты предельных значений, порядки очевидностей, миф теряет свою главную характеристику: он перестает транслировать энергию преобразования, лишается прямого эмоционального воздействия на адресата. При этом возникает новое прочтение: скрытые для современников автора смыслы начинают всплывать в восприятии адресатов из культуры, базирующейся на принципиально других основаниях.

В этой связи интересно проследить рецепцию современными адресатами советских текстов 1930-х годов. В основу статьи легли записи обсуждений произведений соцреализма с магистрантами философского факультета Уральского государственного университета в рамках спецкурса «Культурно-антропологические проблемы советского общества сквозь призму искусства». Задачей спецкурса является овладение культурно-антропологическим методом, выявляющим, с одной стороны, принципиальную разницу, «чуждость», «инаковость» людей другой культуры, в данном случае — советской, а с другой стороны -сходство с ними, преодоление упрощенного

взгляда на советский антропологический тип как полностью сконструированный идеологией.

Именно эта установка, на наш взгляд, позволяет последовательно осуществить стратегию понимания. Трактовка мифа и его художественно-идеологических модуляций в рамках сциентистской парадигмы, объясняющей объективные значения мифологем и идеологем, достаточно хорошо представлена в научной литературе. Понимание идеологических мифов в рамках антропологической оптики — задача сложная, пока недостаточно решенная, так как требует погружения в реальность жизненного мира других людей, соотнесения их ценностей с собственными, личными установками исследователя. Ответить на вопрос: что такое советский человек, означает понимание его тайны, заключенной в главном мифе его жизни.

Одним из текстов, предложенных для обсуждения, была «Военная тайна» Аркадия Гайдара. Анализ высказываний студентов показал следующее:

1. Объективная сумма значений прочитана адекватно, расстановка смысловых акцентов понята, авторское «послание» раскодировано. Интерпретация сюжета не вызвала затруднений. Почти все отмечали, что мир ребенка воссоздан мастерски, обнаруживали перекличку и родство советского детского взгляда на мир и собственного, современного.

2. В то же время почти все опрошенные столкнулись с трудностями в эмоциональном плане восприятия («сопереживать гайдаровским героям или хотя бы оценивать их поступки и взгляды, сравнивая со своими, невозможно: это все равно что сопереживать Роланду или Сиду»).

3. Несмотря на то, что студенты по разному оценивали поступки героев, все говорили о том, что можно было бы назвать «отсутствием психологизма» («герои легенд редко бывают похожими на живых людей»; «описаны только действия, а не переживания, глагольные формы преоблада-

ют. Все чувства — страх, сомнение, — в подтексте, не артикулируются, не рефлексируются»).

4. Наиболее поразил всех пассаж о том, как разделались с предателем Каплауховым: «И тогда всем стало так радостно и смешно, что, наскоро расстреляв проклятого Каплаухова, вздули они яркие костры и весело пили чай, угощая хлебом беженских мальчишек и девчонок, которые смотрели на них огромными доверчивыми глазами» («эта фраза вызывает перед глазами образ бойни, на которую, кажется, поведут тех же самых мальчишек и девчонок с доверчивыми глазами»; «особенно пугает слово «вздули»: вздуваются трупы, а костры обычно раздуваются»).

5. Другой шокирующий момент связан с реакцией героев на смерть Альки и других близких и родных: «Еще не везде смолкли печальные разговоры, еще не у всех остыли заплаканные глаза, а уже исподволь, разбивая тишину, где-то рокотали барабаны. Уже, рассевшись на бревнах, дружно и нестройно, как всегда, запевали свою песню октябрята. И уже перекликались голоса над берегом, аукали в парке и визжали под искристыми холодными душами» («слишком быстро забывается боль, нет длительного переживания страдания и памяти о нем»; «на современный взгляд, не может быть веселых и жизнерадостных мальчиков, знающих о недавней трагической гибели матери, любящие отцы не возвращаются к нормальному течению жизни через несколько дней после смерти сыновей, дети не поют веселых песен вскоре после смерти товарища»).

6. Более амбивалентные реакции располагаются вокруг оси общее/приватное, публичное/интимное. Часть студентов интерпретирует отсутствие самоценности человека как недопустимую, а позицию автора — как циничную и милитаристскую: «Алька убит для того, чтобы мы больше любили и ценили общее дело, в жертву которого он принесен»; «смерть, имеющая социальное значение, не может рассматриваться как трагедия — это только нужная нота в общем хоре»; «живой человек — думающий, с внутренним миром, а здесь этого нет. Пугает и вызывает отторжение цельность и монолитность героев. Моя мама чувствовала свою вину, что не была похожа на героев Гайдара»). Другая часть студентов говорит о том, что чувствует нехватку героизма в современном мире, испытывает зависть к уверенным в себе героям, видит в героизме и самопожертвовании что-то притягательное («У нас нет чего-то такого, что было у них»).

Таким образом, скрытая за реалистической риторикой мифологическая составляющая соц-

реализма выходит наружу в ситуации, когда художественная коммуникация осуществляется за пределами советского культурного поля, где жизнь, пронизанная идеологическим конструированием, и искусство были зеркальным отражением друг друга. Соцреализм был не просто художественным стилем или направлением с собственной поэтикой (системой легко опознаваемых художественных приемов), но, прежде всего, частью общего эстетико-идеологического проекта, средой и пространством культуры сталинского времени, воплощенных в системе наглядной агитации, архитектуре, звуковом фоне, оформлении повседневности, наконец, образе жизни. Миф обнаруживается как миф только тогда, когда происходит расщепление так называемой «действительности» и форм ее репрезентации.

Представляется необходимым разъяснить отношение к самому существу мифа, репрезентированному в текстах А. Гайдара, так как, на наш взгляд, именно в его содержании можно найти объяснение глубинному отторжению и невозможности актуализировать его как собственную жизненную стратегию.

Трактовка смерти ребенка, послужившая водоразделом между адресатами советского и постсоветского поколений, квалифицируется в рамках архаических мифов о культурном герое и жертве. Такого рода мифы о героях, совершающих подвиги, обладающих сверхъественной выдержкой, презрением к смерти и готовностью к ней, существуют во всех древних культурах наряду с ритуальными жертвоприношениями. В центре повести «Военная тайна» находится сказка «О Мальчише-Кибальчише», который является героем и жертвой одновременно. Буржуин пытается узнать главный секрет того мифа, в котором живет Мальчиш, секрет Вечности этого мифа. Мальчиш тайну не выдает, а только смеется. «Этим он подчеркивает свое превосходство как над врагами, так и над смертью, которая его ждет. Смех Мальчиша указывает на превосходство жизни того мифа и космоса, в котором живет он, над мифом буржуинов» .

В отношении Мальчиша вопрос о том, является ли он жертвой или героем, оказывается не так прост, как могло показаться первоначально. Почему же Красная Армия не пришла на помощь Мальчишу? Ведь фактически оказывается, что Красная Армия, к которой сводится смысл Тайны, — позволила схватить Мальчиша и погубить его. Более того, можно усилить функцию Армии в рамках мифа и сказать, что она специально допустила захват и плен Мальчиша с целью принесения его в жертву.

Сказка о Мальчише соответствует концепции жертвы, данной французским антропологом Р. Жираром в работе «Насилие и священное» . Согласно Р.Жирару, всякая жертва легитимирует насилие, с одной стороны, и консолидирует общество — с другой. Таким образом, согласно данной теории, оказывается, что жертва Мальчиша — это ритуальная символическая жертва, консолидирующая вокруг себя советское общество. «В отношении Мальчиша оказывается, что, пока он был жив, Тайна, которую у него допытывали, заключалась в нем самом. Он и символизировал, и олицетворял саму Тайну» .

Образ Альки символически отсылает к Маль-чишу-Кибальчишу, который как культурный мифологический герой, вечно оживает и умирает в потомках. С первого появления Альки в повествовании возникает предчувствие опасности, угрозы, которая сгущается вокруг него, ощущение неотвратимости его гибели и даже — необходимости — его смерти. В архаическом мифоритуальном космосе нет места психологии, жалости и состраданию. Аналогия между подвигом Мальчиша и смертью Альки позволяет понять «бесчувственную» реакцию окружающих: смерть Альки консолидировала весь пионерский лагерь, как смерть Мальчиша всю страну: летчиков, машинистов на паровозах, пионеров. Согласно теории Р.Жирара, убиенная жертва, в смерти которой принимали участие все члены общества, через некоторое время сакрализуется и становится священной.

Подобная актуализация архаического мифологического комплекса свидетельствует о формировании особых антропологических характеристик советского человека, той революции чувств, которой сопровождалось конструирование нового общества. Стержнем, на который нанизывается трактовка новых чувств, становится отношение к боли, физической и душевной. Новый антропологический тип не признает за болью и страданием экзистенциального смысла. Герой А.Гайдара способен испытывать боль, но он стыдится ее и стремится быстрее избавиться от нее.

Гайдаровские герои слишком быстро, если стоять на позиции того типа психологизма, который свойствен русскому искусству «золотого» и «серебряного» веков, — забывают боль. «Новый человек», переживший революцию чувств, по видимости, легко оставляет за собой мир старой чувствительности. Метафору этого процесса можно увидеть в финале «Военной тайны»: «Тут Натка услышала тяжелый удар и, завернув за угол, увидала покрытую облаками мутной пыли

целую гору обломков только что разрушенной дряхлой часовенки. Когда тяжелое известковое облако разошлось, позади глухого пустыря засверкал перед Наткой совсем еще новый, удивительно светлый дворец» . Смена старого новым происходит стремительно и без сожалений. И также легко, без ностальгии (пережиток!) горе сменяется весельем, грусть — радостью: » Крупная капля дождя упала ей на лицо, но она не заметила этого и тихонько, улыбаясь, пошла дальше. Пробегал мимо нее мальчик, заглянул ей в лицо. Рассмеялся и убежал» .

Возникает слишком большое искушение квалифицировать эту особенность как бесчувствие. Попытаемся найти этому рациональное объяснение. В истории культуры, понятой сквозь призму эволюции человеческих чувств, боль всегда занимала определенное место. В архаических обществах и древних цивилизациях боль имела огромное метафизическое значение в процессе социализации. По мере развития гуманистических ценностей происходит «оттеснение боли на периферию в пользу посредственного удовлетворения» . Потеря боли как важнейшего измерителя ценностей свидетельствовала об упадке культуры, и это виделось Ф. Ницше и его последователям на рубеже веков как объективный, но негативный процесс.

Немецкий мыслитель Э.Юнгер в 1930-е годы пишет о том, что прогресс демократического западного общества ставит своей целью рост безопасности и комфорта, ориентируется на получение удовольствия: «Здесь ощущается волшебный и обезболивающий уют, странно растворенный в воздухе и наполняющий ее наркотическими парами. <…> Кажется, все существует только для того, чтобы освещать, обогревать, двигать, увеселять…» . Семантическая составляющая этого пассажа — размягченное существование -предмет постоянной критики сторонниками социалистического образа жизни. Такой образ жизни вызывает у «нового человека» отторжение почти на соматическом, а не только на идеологическом уровне. Сердцевина социалистического (советского) психотипа противоположна буржуазному как «крепкое» — «мягкому». Представители старого мира вызывают ненависть не только и не столько как эксплуататоры, а как избалованные дети комфорта, слабые, изнеженные и в физическом, и в психическом смыслах.

Концепция боли Э.Юнгера также строится на противопоставлении буржуазных ценностей и тех, которые связаны с рабочим как центральной фигурой современности. Концепт боли в его интерпретации несомненно восходит к ницшеанской философии жизни, боль — необходимый

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

спутник жизни. «Рабочий» Э.Юнгера — не просто социальный класс, а «новая раса», определяющая саму суть современной эпохи. Мыслитель считает, что «мир наслаждающегося собой и жалеющего себя самого отдельного человека остался позади» , и только в мире рабочего становятся значимы более мощные ценности. «Как в героическом, так и в культовом мире мы встречаем совершенно иное отношение к боли, чем в мире сентиментальности. А именно: в последнем случае речь идет о том, чтобы оттеснить боль и изолировать от нее жизнь, тогда как в первом случае важно включить ее и приспособить жизнь к тому, чтобы она в каждый момент была вооружена для встречи с ней. <…> Важно держать жизнь в полном повиновении, чтобы в любое время можно было поставить ее на службу высшему порядку» . Революция чувств происходит в таком пространстве, где боль возвращается, чтобы быть преодоленной, возвращается постоянно как критерий силы, воли и господства. В комплекс «советскости» обязательно входит победа над болью как первичное, фундаментальное условие всех остальных побед.

Однако, если бы речь шла только об архетипе героизма/жертвенности, до конца объяснить специфику советского мифа не удалось бы. Обратим внимание на то, что современных адресатов, сегодняшних читателей, обескураживает отношение не столько к собственной боли героя, его способности преодолевать страх смерти, сколько «бесчувственное» отношение к чужому страданию и даже вообще отсутствие душевной чувствительности. Герои соцреализма не щадят не только себя, но и других, они не только склонны к самопожертвованию, но и готовы жертвовать окружающими. На наш взгляд, для прояснения этого обстоятельства, необходимо ввести в объясняющую модель террор, на фоне которого и создавались самые главные тексты соцреализма.

Актуализация героизма и жертвенности напрямую связана со скрытой метафизикой террора в прозвище Мальчиша. Специалисты по творчеству А.Гайдара пока не нашли этимологического объяснения прозвища «Кибальчиш», но оно вызывает устойчивую ассоциацию с народоволь-цем-террористом Кибальчичем. Сущность террора, независимо от того, идет ли речь о терроре сверху (государственном) или снизу (индивидуальном), едина. Именно первым русским терро-

ристам тогдашнее русское общественное сознание присвоило статус героической жертвы, хотя, по функции, они были палачами. Изнутри этой традиции становится понятным, почему чекисты, палачи по службе и призванию, также в общественном сознании воспринимались как герои и благодаря этой логике рано или поздно должны были стать жертвами. Поведение руководителей карательных органов во время их ареста свидетельствует о том, что сами они принимали свою участь не как проявление абсурда, а как бессознательно ожидаемое следствие работы системы. Ни в коем случае (об этом нет никаких свидетельств) они не интерпретировали свою казнь как расплату за предыдущие злодеяния и, соответственно, не раскаивались в них. Их смерть полностью соответствовала установке полной отдачи воле партии. В строгом смысле слова в их габитусе такие составляющие, как жертва, герой, палач, были слиты.

Таким образом, представляется, что семантическое и функциональное переплетение мифологических модальностей героя, жертвы и палача стало тем специфическим образованием, которое легло в основу советского героического мифа, репрезентированного в соцреализме. Именно данная конфигурация мифологических мотивов, на наш взгляд, и стала причиной блокирования процедур уподобления в современной рецепции соцреалистической литературы.

Статья подготовлена в рамках гранта «Нравы как социокультурный феномен в модернизирующейся России» (госконтракт №П 433 от 12.15.2010) в рамках ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России».

1. Гайдар А. Судьба барабанщика. — СПб.: Азбука-классика, 2004. — 416 с.

3. Жирар Р. Насилие и священное. — М.: НЛО, 2000. — 448 с.

4. Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт. Тотальная мобилизация. О боли. — СПб.: Наука, 2002. — 544 с.

Т.А.Кг^1оуа

См. также Боги Древней Греции – список. Оба материала могут использоваться для подготовки учениками 5 класса.

Герои перечислены в списке в алфавитном порядке. В описаниях находятся гиперссылки с более подробным изложением отдельных мифов. См. также статьи Мифы Древней Греции о героях.

О героях Троянской войны – см. статьи Герои Троянской войны – греки, Герои Троянской войны – троянцы.

Герои Древней Греции. Иллюстрированная аудиокнига

Атрей – сын Пелопса, который вместе со своим братом Фиестом по грехам своего отца (см. о Пелопсе ниже) подвергся проклятию, произнесённому обманутым возницей Миртилом. Оно распространилось на весь род Пелопидов. Атрей и Фиест по наущению матери, Гипподамии, убили внебрачного сына своего отца Хрисиппа. Из-за этого им пришлось бежать на чужбину, в Микены, к царю Эврисфею. После смерти Эврисфея Атрей унаследовал его трон. Завидовавший брату Фиест соблазнил его жену, был изгнан за это из страны и попытался убить Атрея руками его собственного сына Плисфена, которого вырастил и послал в Микены. Атрей казнил сына, не ведая, кто он. Узнав истину, он решил отомстить Фиесту схожим способом: вызвал его в Микены якобы для примирения, а там тайно схватил его сыновей, убил их и приготовил из тел убитых трапезу. Ею Атрей накормил Фиеста, а потом рассказал ему, что именно он ел. Обезумевший от горя Фиест вновь бежал из Микен. Атрей нашёл и привёз к себе ещё одного его юного сына, Эгисфа. Много лет спустя в его руки попал и Фиест. Атрей заключил его в темницу и послал Эгисфа убить узника, не извещая, что это – его отец. Однако Фиест в темнице узнал сына и раскрыл ему глаза на коварство Атрея. Эгисф убил Атрея, освободил из тюрьмы своего родителя и возвёл его на микенский трон. Сыновьям Атрея, Агамемнон и Менелай, будущие герои Троянской войны, нашли убежище у спартанского царя Тиндарея. Агамемнон потом вернулся в Микены, убил Фиеста и вернул себе отцовский престол. Проклятие Миртила, однако, продолжало действовать и привело к ужасной гибели Агамемнона от руки собственной жены Клитемнестры, которая вступила в любовную связь с Эгисфом.

Беллерофонт – внук Сизифа (см. ниже), которого тиринфский царь Пройт заподозрил в домогательствах к своей жене и отправил в азиатскую Ликию, к царю Иобату, чтобы тот погубил его. Иобат отправил Беллерофонта на битву с огнедышащей трёхглавой Химерой, которая спереди была львом, сзади – змеёй, а посередине – козой. По совету богини Афины, Беллерофонт перед битвой с Химерой поймал чудесного крылатого коня Пегаса, некогда вылетевшего из головы убитой Персеем Горгоны Медузы. Летая на Пегасе, Беллерофонт расстрелял Химеру стрелами из лука. Вслед за этим он по новому приказу Иобата победил воинственные племена солимов и амазонок. Иобат велел тогда сильнейшим мужам Ликии устроить на Беллерофонта засаду, но тот перебил всех участников покушения. Возгордившись своими подвигами, Беллерофонт попробовал взлететь на Пегасе к богам-олимпийцам. Волшебный конь по внушению Зевса сбросил героя на землю, и тот хромым и слепым скитался до самой смерти.

Беллерофонт и Пегас. Рельеф Ю. Трошеля, 1840-1850

Геракл – смертная женщина Алкмена родила этого величайшего из героев Греции от бога Зевса, который хотел сделать Геракла царём над всем родом аргосских потомков Персея. Но жена Зевса, Гера, недовольная изменой мужа с Алкменой, устроила так, что царём стал родившийся в один день с Гераклом слабый и трусливый член того же рода Эврисфей. Геракл должен был служить Эврисфею. Выполняя прихоти этого царя, он и совершил свои знаменитые 12 подвигов (см. краткое и подробное их описания). Кроме них Геракл был известен другими громкими деяниями. Он победил в состязании лучшего лучника Греции – царя Эврита, участвовал в походе аргонавтов, но отстал от них ещё в начале экспедиции, отправившись на поиски пропавшего друга Гиласа. В припадке безумия Геракл убил своего друга Ифита и в наказание за это три года служил как раб лидийской царице Омфале. Ещё до Троянской войны он взял Трою, покарав за коварный обман её царя Лаомедонта. Геракл участвовал в битве богов с гигантами и освободил прикованного к скалам на Кавказе титана Прометея, убив орла, терзавшего его печень. Геракл пал жертвой собственной жены Деяниры, которая из ревности послала ему отравленный плащ. Яд из плаща проник в тело героя. Чтобы избавиться от мучений, Геракл добровольно сжёг себя на костре.

Геракл убивает Немейского льва. Копия со статуи Лисиппа

Гиацинт – любимец Аполлона, которого этот бог случайно убил диском во время упражнений в метании. Опечаленный Аполлон сотворил из крови Гиацинта прекрасный цветок, названный именем этого юноши.

Девкалион – сын титана Прометея. После того как посланный Зевсом потоп истребил людей медного века, спаслись лишь праведники Девкалион и его жена Пирра. По совету Прометея они построили большой корабль (ср. с ковчегом Ноя), на котором во время потопа девять дней носились по волнам, а потом причалили к горе Парнас. Девкалион стал просить богов возродить человечество. Зевс велел Девкалиону и Пирре бросать за спину «кости своей праматери». Те догадались, что речь идёт о камнях – костях общей праматери всего живущего, Земли. Из камней, которые бросал Девкалион, создавались мужчины, а из камней Пирры – женщины. Так после потопа возникло новое поколение людей.

Дедал – потомок афинского царя Эрехтея, величайший мастер, инженер и скульптор, основатель столярного ремесла. Убив из зависти племянника, Тала, который способен был мастерством превзойти его самого, Дедал бежал из Афин на Крит, к царю Миносу. Там он изготовил много дивных вещей и выстроил для рождённого женой Миноса чудовища Минотавра дворец Лабиринт с такими запутанными ходами, что из них невозможно было найти выхода. Высоко ценя Дедала, Минос не отпускал его с Крита, держа почти в плену. Дедал задумал бежать с острова и сделал для себя и своего сына Икара крылья из перьев, скреплённых воском. Оба они взлетели в небо. Не слушая уговоров Дедала, Икар стал подниматься высоко к солнцу. Горячие лучи растопили воск на его крыльях. Икар упал в море и погиб, Дедал же долетел до Сицилии, а потом вернулся оттуда в Афины.

Диоскуры – братья Кастор и Полидевк, сыновья прекрасной Леды. Полидевка Леда родила от бога Зевса, явившегося ей в виде лебедя, а Кастора – от своего мужа, спартанского царя Тиндарея. Сестрой двух братьев была Елена Прекрасная – виновница Троянской войны. Полидевк получил от Зевса бессмертие, Кастор же был смертным. Во всей Греции никто не мог превзойти Кастора в искусстве править колесницей, а Полидевк считался лучшим из всех кулачных бойцов. Братья-герои совершили немало славных подвигов. Они участвовали в походе аргонавтов. Вернувшись в Элладу, Диоскуры поссорились со своими двоюродными братьями – сыновьями мессенского царя Идасом и Линкеем. Диоскуры похитили у них невест. Идас и Линкей напали на похитителей. Могучий Идас смертельно ранил Кастора копьём. Но Полидевк убил Линкея, а бившегося с ним Идаса испепелил своей молнией его отец Зевс. Горячо любя погибшего смертного брата, Полидевк умолил богов дать им общую долю: позволить вместе проводить один день в подземном царстве мёртвых Аида, а другой – с богами на Олимпе.

Зет и Амфион – сыновья Зевса от Антиопы, дочери фиванского царя Никтея. Опасаясь отцовского гнева за внебрачное рождение детей, Антиопа бежала из Фив, а сыновей отнесла в горы к одному пастуху, который и воспитал их. Суровый Никтей, умирая, завещал, чтобы наследовавший его трон брат Лик и его жена Дирка покарали Антиопу. Лик разыскал и схватил Антиопу, отдав её в рабство жестокой Дирке. Антиопа сумела бежать и укрылась в хижине того пастуха, с которым жили её сыновья, но не открылась им. Вскоре случайно проезжавшая мимо Дирка увидела Антиопу. Она оклеветала её перед Зетом и Амфионом как преступницу и убедила юношей привязать Антиопу к рогам дикого быка, чтобы он растерзал её. Но пришедший в последний миг пастух поведал братьям, что они собираются неповинно убить собственную мать. Зет и Амфион вместо Антиопы привязали к рогам быка Дирку, а потом пошли в Фивы, низвергли Лика и сами стали царями в городе.

Иксион – царь племени лапифов. Получив от Зевса радушное приглашение на Олимп, Иксион стал добиваться там любви богини Геры. Разгневанный Зевс низверг Иксиона в подземное царство, где его привязали к вечно вращающемуся огненному колесу.

Ипполит – сын Тесея (см. ниже), павший жертвой интриг своей мачехи Федры. Федра воспылала любовью к пасынку Ипполиту, а когда тот отверг её, оклеветала юношу перед отцом. Тесей стал просить, чтобы бог Посейдон покарал «преступного» Ипполита. Когда тот скакал на колеснице по берегу моря, Посейдон выслал из пучины быка, который напугал коней, и они на полном скаку сбросили Ипполита с колесницы. Перед смертью юноши богиня Артемида успела рассказать Тесею о невиновности сына и примирить их обоих. Умерший Ипполит был превращён в созвездие Возничего, а Федра покончила с собой.

Кадм – сын финикийского царя Агенора, который прибыл в Грецию на поиски своей сестры Европы, унесённой Зевсом в облике быка. Посланная богами корова привела Кадма в Беотию, к роще, где жил дракон, посвящённый богу войны Аресу. В упорном бою Кадм убил дракона и основал на этом месте славный город Фивы. Первое население Фив составили воины, которые выросли из зубов дракона, посеянных на окрестном поле. Кадм женился на дочери Ареса и Афродиты Гармонии, чьё покрывало и ожерелье приносило беды всем, кто им владел. В наказание за убийство священного дракона Кадму и Гармонии пришлось быть свидетелями смерти многих своих детей, а в конце жизни оба они были превращены в змей.

Герой Кадм убивает дракона. Картина Х. Гольциуса. Конец XVI или начало XVII века

Кекроп – сын земли-Геи, получеловек-полузмей, легендарный основатель Афин. При нём происходил спор Посейдона и Афины из-за того, кто будет считаться главным богом простроенного Кекропом города. Выступавший судьёй спора Кекроп присудил победу Афине, назвал город в её честь и основал в Аттике первое святилище этой богини. Преемником Кекропа в Афинах стал змееподобный, как и он, Эрихтоний.

Кефал – прекрасный юноша-охотник, горячо любивший свою жену Прокриду. Прокрида тоже любила Кефала, но супруги постоянно ревновали друг друга. Отправившись раз на охоту, Кефал случайно убил Прокриду. Та следила из-за кустов, не проводит ли он время с любовницей, а Кефал, услышав шорох, подумал, что там прячется зверь, бросил своё не знавшее промаха копьё и поразил супругу насмерть.

Кипарис – любимец бога Аполлона, который случайно убил своего любимого оленя и впал от этого в страшную печаль. От тоски Кипарис стал упрашивать Аполлона, чтобы он дал ему грустить вечно. Бог превратил его в красивое дерево, которое у греков было связано с траурными обрядами и сажалось на кладбищах.

Мелеагр – матери могучего Мелеагра, Алфее, было предсказано, что её сын умрёт, лишь только догорит пылавшее в то время в очаге полено. Алфея выхватила полено из пламени, погасила его и спрятала. Спустя некоторое время в окрестностях родного города Мелеагра, Калидона, появился ужасный вепрь, насланный богиней Артемидой. Мелеагр созвал для охоты на этого кабана величайших героев Греции. Для участия в этом опасном деле среди множества мужчин приехала и одна женщина – храбрая охотница Аталанта. Мелеагр влюбился в неё. Общими усилиями вепрь был затравлен. Смертельный удар ему нанёс копьём сам Мелеагр, но победу в охотничьем состязании он присудил Аталанте, которая тоже попала в кабана стрелой из лука. Брат матери Мелеагра, Плексипп, счёл это несправедливостью и отнял у Аталанты награду. Разгневанный Мелеагр убил его. Узнав о гибели брата, Алфея в ярости бросила в огонь полено, которая прежде спрятала, и когда оно догорело, Мелеагр умер. Алфея же, увидев последствия своего судорожного гнева, покончила с собой.

Мелеагр. Римская копия статуи Скопаса, изваянной ок. 340-330 до Р. Х.

Орфей – фракийский певец, чья музыка была так прекрасна, что укрощала диких зверей и сдвигала с места камни. Участник похода аргонавтов, Орфей после него женился на прекрасной нимфе Эвридике, но она вскоре погибла от укуса змеи. Опечаленный Орфей спустился за супругой в подземное царство бога Аида. Его пение растрогало даже этого сурового повелителя мёртвых теней и его жену Персефону. Они позволили Орфею вывести Эвридику на землю, но при условии, что по пути туда он не станет оглядываться на возлюбленную. Орфей пошёл назад из подземного царства, но так беспокоился за шедшую сзади жену, что не выдержал и обернулся. Уговор был нарушен, и Эвридика вернулась обратно в Аид. Безутешный Орфей не желал брака ни с одной другой женщиной и за это был растерзан во время одного праздника Диониса неистовыми менадами.

Гибель Орфея. Древнегреческий сосуд, ок. 470 до Р. Х.

Пелопс – сын Тантала, который сватался к Гипподамии, дочери жестокого Эномая, царя города Писы. Эномаю было предсказано, что он погибнет, если его дочь выйдет замуж. Поэтому он предлагал всем женихам Гипподамии состязаться с ним в езде на колесницах, причём проигравший должен был заплатить за проигрыш своей жизнью. Эномай всегда нагонял женихов на своей колеснице и убивал их ударом копья в спину. Пелопс выиграл состязание при помощи возницы Эномая, Миртила, пообещав тому половину царства, которое получит вместе с рукой Гипподамии. Миртил не закрепил чеку на оси колесницы своего господина. Во время бешеной скачки колёса отлетели, и Эномай разбился. Пелопс женился на Гипподамии, но вместо того чтобы отдать Миртилу половину царства, коварно убил его. Перед смертью Миртил проклял Пелопса и его потомков. Это проклятие вызвало ужасные бедствия в роде Пелопидов.

Пелопс увозит Гипподамию

Персей – был рождён дочерью аргосского царя Данаей от бога Зевса, проникшего к ней в виде золотого дождя. Разгневанный отец Данаи посадил дочь и внука в ящик и бросил его в море. Однако волны вынесли ящик на остров Сериф, где царь Полидект воспылал к Данае страстью. Чтобы отделаться от Персея, он послал его за головой Горгоны Медузы – страшного чудовища, чей взгляд превращал всё в камень. О том, как добраться к Горгонам, Персей заставил рассказать вещих старух Грай, у которых он украл единственный глаз и зуб, которые были у них на троих. Нимфы дали ему крылатые сандалии и шлем-невидимку, а богиня Афина – блестящий медный щит. При помощи этих чудесных вещей Персей долетел до острова, где жили три Горгоны, приблизился к ним невидимым и, глядя в медный щит, чтобы не окаменеть от взгляда Медузы, отрубил ей голову. Пролетая на обратном пути над Эфиопией, Персей спас царевну Андромеду, прикованную к скале у берега: он убил морское чудовище, которое должно было её растерзать. Женившись на Андромеде, Персей вернулся на Сериф, где взглядом мёртвой головы Медузы обратил в камень коварного Полидекта.

Голова Медузы. Картина Рубенса, ок. 1617-1618

Поход Семерых против Фив – см. в статье Семеро против Фив. См. также и анализ драмы Эсхила «Семеро против Фив».

Сизиф – сын царя ветров Эола, царь города Коринфа. Прославился беззакониями и хитростью и несколько раз обманывал самих богов. Когда Сизифу пришла пора умирать, за ним был послан бог смерти Танат. Но Сизиф обманом заковал Таната в цепи, из-за чего на земле на несколько лет перестали умирать и другие люди. Таната освободил бог войны Арес, и Сизиф был отведён в подземное царство мёртвых. Но он сумел обмануть и владык этого царства, Аида и Персефону, вымолил у них позволение ненадолго вернуться на землю, а потом отказался вернуться обратно. Сизиф продолжал править в Коринфе, грабя проходящих через его владения путников и нападая на соседнюю Аттику. Возмущённые боги вновь ввергли Сизифа в царство теней, где он был подвергнут суровому наказанию. Его заставили вечно исполнять тяжёлую и бесполезную работу («сизифов труд»): вкатывать на высокую гору громадный камень, которые всякий раз на вершине вырывался у него из рук и вновь падал вниз.

Наказание Сизифа. Картина Тициана, 1547-1548

Тантал – царь города Сипила (Фригия), поначалу бывший любимцем богов и удостоенный даже чести посещать их пиры на горе Олимп. Возгордившийся Тантал оскорбил небожителей. Одни рассказывают, что он разглашал людям тайные решения Зевса. Другие – что он похитил со стола богов их пищу, нектар и амброзию. Третьи – что он укрыл у себя золотую собаку Зевса, похищенную царём Пандареем. Четвертые – что Тантал, желая узнать, всеведущи ли боги, убил своего сына Пелопса и подал на трапезу богам его мясо в виде прекрасно приготовленного блюда. Боги оживили Пелопса, а Тантала низвергли в царство Аида, где он вечно мучится голодом и жаждой, хотя стоит по горло в прозрачной воде, а над головой его свисают спелые плоды. Как только Тантал опускает голову, чтобы напиться, вода исчезает, а когда он протягивает руку за плодами, порыв ветра поднимает ветви с ними высоко вверх.

Тесей – Геракл был величайшим героем дорийского племени греков, а Тесей – ионийского. Рождённый в городе Трезен, он, возмужав, отправился оттуда к отцу, афинскому царю Эгею, и по пути совершил много славных подвигов (убил богатырей-разбойников Перифета, Синида, Скирона, Керкиона, Прокруста и ужасную кроммионскую свинью). В Афинах он убил бешеного критского быка, который бежал от Геракла во время его седьмого подвига. Потом Тесей совершил путешествие на Крит, где при помощи царевны Ариадны убил в загадочном Лабиринте чудовище Минотавра – получеловека-полубыка. Тесей повёз Ариадну с собой в Афины, но на острове Наксос должен был по велению свыше уступить её богу Дионису. После смерти своего отца Тесей стал царём Афин. Вместе с Гераклом он совершил поход на амазонок. Те в отместку вторглись в Афины, но Тесей отразил их в битве у города. Будучи другом воинственного царя племени лапифов Пейрифоя, Тесей участвовал в битве с кентаврами на его свадьбе. Когда жена Пейрифоя умерла, Тесей спускался с ним в подземное царство мёртвых в попытке похитить оттуда саму супругу бога Аида Персефону. Оба они были прикованы там к скале, пока их не освободил Геракл. С Тесеем связан также миф о преступной любви его жены Федры к пасынку Ипполиту (см. выше). Вернувшись из подземного царства в Афины, Тесей узнал, что сограждане отдали царский трон его врагу Менесфею. Тесей покинул родину и на чужбине был предательски убит царём острова Скирос Ликомедом.

Тесей убивает Минотавра. Рисунок на древнегреческой вазе

Фиест – см. выше Атрей.

Эак – сын Зевса и дочери речного бога Эгины, царь острова, получившего название по имени его матери. Ненавидевшая Эака за измену мужа жена Зевса Гера напустила на остров Эгину ядовитый туман. Он породил змей, истребивших всех местных жителей. Уцелели лишь Эак и его сыновья. Эак взмолился к Зевсу, прося сотворить для Эгины новый народ. По его просьбе в людей были превращены муравьи из муравейника рядом со священным дубом. После смерти справедливый Эак вместе с Миносом и Радамантом стал судьёй в царстве мёртвых Аида.

Эдип – см. статью Миф об Эдипе – краткое содержание.

Эрехтей – внук Эрихтония, царь Афин. Вёл долгую войну с соседним городом Элевсином и, чтобы победить в ней, по совету Дельфийского оракула принёс в жертву богам собственную дочь, Хтонию. После жертвоприношения Хтонии Эрехтей разбил пришедшее на помощь Элевсину войско фракийского царя Эвмолпа, сына Посейдона. Афины были спасены, но разгневанный Посейдон убил Эрехтея своим трезубцем. В честь Эрехтея в конце V века до н. э. на афинском Акрополе был воздвигнут знаменитый храм Эрехтейон.

Эрихтоний – сын Гефеста и Геи, рождённый в виде змеехвостого младенца. Богиня Афина передала Эрихтония дочерям афинского царя Кекропса, которые должны были хранить его в святилище. Эрихтоний находился в закрытой корзине, и Афина строго запретила дочерям Кекропса поднимать с неё крышку и глядеть на таинственное дитя. Но любопытные девушки нарушили обещание и открыли корзину. Афина за это наказала их: дочери Кекропа в безумии бросились со скал Акрополя и разбились насмерть. Когда Эрихтоний вырос, он наследовал от Кекропса царский трон Афин, где правил долгие годы. Эрихтоний считается изобретателем колесницы-квадриги и учредителем праздника Панафиней.

Ясон – сын Эсона, царя фессалийского города Иолка. Когда Ясон был ребёнком, его отца лишил царской власти брат Пелий. Подросший Ясон стал требовать, чтобы Пелий вернул ему трон Эсона. Пелий поставил для этого условие: Ясон должен был привезти из далёкой Колхиды золотое руно барана, на котором некогда бежал из Греции от злой мачехи их общий предок Фрикс. Так Ясон стал предводителем похода аргонавтов. После долгих и опасных приключений Ясон похитил руно у злого колхидского царя Эета. Ему помогла в этом влюбившаяся в него дочь Эета, Медея. Получив руно, Пелий всё равно не вернул Ясону царскую власть. Медея погубила обманщика при помощи волшебства, однако ей и Ясону вслед за этим пришлось бежать в Коринф. Ясон там изменил Медее и решил жениться на дочери местного царя, Главке. Разъярённая Медея убила Главку, послав ей отравленную одежду, а потом сама зарезала собственных детей от Ясона и улетела на колеснице, запряжённой драконами. Ясон, влачивший до смерти жалкое существование, в конце концов погиб под обломками развалившегося от ветхости корабля «Арго».

Ясон

– А ну его все к сатирам собачьим! – с чувством бросил Автолик, затем сплюнул и демонстративно уселся на землю спиной к катапульте.

Но Тесей рассудил иначе.

У юноши не было ни малейшего желания отдыхать. Ему не отдыхать надо, а подвиги зарабатывать!

Тесей громко кашлянул, поправил звякнувшие доспехи и, грозно приблизившись к опускающему пустую катапульту Синиду, обрушил свой могучий кулак прямо на разбойничью редковолосую макушку. Наступил на веревку, сдерживающую примитивный пусковой механизм, легко поднял бесчувственного Синида за шкирку и взгромоздил задом кверху в грубо отесанное деревянное кресло.

Удовлетворенно полюбовался проделанной работой и с чувством выполненного долга отпустил веревку.

Вжи-и-и-их!

Куда разбойник приземлился и как удачно, так и осталось невыясненным.

В тот день Тесей блистательно совершил свой второй подвиг, избавив окрестности Истма от жуткого разбойника. (А… фигня!)

Правда, вернувшиеся к катапульте герои чуть дерзкого юношу не убили.

Глава пятая

ПОДВИГ ТРЕТИЙ: КРОМИОНСКАЯ СВИНЬЯ

М-да, нехорошо поступил Тесей, обломав весь кайф веселящимся героям.

К сожалению, не все могучие мужи успели как следует развлечься, за что здорово обиделись на дерзкого юношу. Ведь как правильно управлять примитивной на первый взгляд катапультой, знал только Синид.

Согнуть сосны и закрепить веревку – раз плюнуть, а вот попробуй потом верно рассчитать расстояние, траекторию полета и место благополучного приземления.

Вот то-то же!

Ко всему еще, пока дураки герои весело себе летали, Тесей ухитрился совершить свой второй подвиг. Это также вызвало определенное раздражение. Ведь отныне храбрый юноша сравнялся по количеству совершенных подвигов с самим Дентосом!

Глядишь, скоро Тесей самого Автолика переплюнет с его тремя скромными геройствами!

Такое ни в коем случае нельзя было допустить, и хитроумный Автолик решил с этого самого момента не спускать глаз с подозрительно удачливого сына правителя Афин.

Погудели, поругались, но в конце концов дерзкий юноша не мог не вызвать восхищения. Это ж надо, какой расторопный. Пока хитроумный Автолик по-глупому пошел на принцип, бац – и совершил Тесей свой второй подвиг.

Стремительно и блистательно.

Оставить с носом сына Гермеса – дело в Греции просто неслыханное.

– Да сатир с ним, с этим Синидом, – хлопнул по плечу хмурого Автолика Дентос – Наш брат только что совершил свой второй подвиг, а ведь едва прошли сутки с того момента, как он храбро поверг великана Перифета.

– Ну да, ну да… – согласились остальные герои.

– Вам не злиться, а радоваться надо! – продолжал ораторствовать Дентос, оказавшийся просто отличным парнем в этой разношерстной компании завистливых дуболомов. – Вот с кого нам всем следует брать пример – с Тесея…

Автолик, услышав сие, неприязненно скривился.

– Ну что ты, Автолик, скорчил козью морду? – укоризненно посмотрел на хитроумного сына Гермеса Дентос – Сегодня наш юный друг сравнялся со мной по количеству совершенных подвигов. Мне на них потребовалось несколько лет. Тесею чуть больше суток. Разве это не чудесно? Друзья, мы непременно должны отметить сие уникальное в Аттике событие.

– А вот это правильно! – прогудел лысый Эритрон. – Давайте, парни, снова как следует нажремся.

– Благо есть повод, – кисло усмехнулся Автолик, возненавидевший везунчика Тесея.

– Вот только устроим перекличку, – добавил Дентос, – и в путь…

Устроили перекличку, с удивлением недосчитались трех героев.

Бесследно пропали бравые братья Тикус с Туком и могучий Тронос, крушащий широким лбом всяческие деревянные перекрытия.

Утрата была воистину невосполнимой.

Выходило, что пропавшие герои попросту не вернулись из веселого полета.

– Плохи дела! – недовольно проворчал Автолик, и герои направились на поиски могучих собратьев.

* * *

Могучих собратьев обнаружили у обочины дороги, ведущей к городу Кромиону.

Тикус, Тук и Тронос безмятежно валялись в пыльной канаве и выглядели при этом так, словно угодили под десяток боевых колесниц.

– Кто же это их отделал?! – озадаченно поскреб затылок Дентос.

Многочисленные кровоподтеки на благородных античных лицах, ушибы и царапины привели пораженных этим ужасным зрелищем героев в трепет.

У Троноса была разорвана правая сандалия, а боевой шлем смят в гармошку. Бравые братья выглядели не лучше. Тикус в скособоченных золотых доспехах напоминал жертву расшалившихся циклопов, сыгравших несчастным героем пару матчей в футболикос. Тук на первый взгляд пострадал меньше всех, однако, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что у бедолаги сломана левая нога.

Кто? КТО посмел сотворить ТАКОЕ с величайшими героями Греции?! Этот вопрос читался у всех на лицах.

Просто чудовищное неуважение к защитникам всех обездоленных. Да как вообще подобное могло произойти? Кому под силу намять бока трем могучим греческим мужам?!

– Месть… – хором взвыли герои. – Сотворивших сие злодеев ждет страшная кровавая расплата. Отомстим за поруганную честь наших друзей!

– Секундочку, – встрепенулся Автолик, заметив, что один из братьев внезапно пошевелился.

Тук открыл правый более-менее здоровый глаз (левый заплыл синим фингалом) и хрипло спросил:

– Что с моей ногой?

– Она сломана! – горестно ответил Селий, как будто имел в виду свою собственную конечность.

Тук задумчиво пожевал губами и, пошевелив сломанной ногой, хмуро заметил:

– Да ни хрена, слегка вывихнута, только и всего.

– Слава Зевсу! – выдохнули герои.

– Скажи нам, кто посмел учинить подобное злодейство? – строго спросил Автолик.

– В смысле? – не понял Тук.

– Кто вам хари начистил, помните?

– Еще бы… – Избитый герой тяжело поднялся на ноги.

– И кто же это сделал?

– Тот, кого вы славили минуту назад, – злобно огрызнулся могучий эллин, вправляя вывихнутую конечность.

Герои непонимающе переглянулись.

– По-моему, он имеет в виду Зевса, – подал голос догадливый Тесей.

– ЗЕВСА?!

И славные мужи Греции все как один поглядели на небо.

– Ага, он самый, – подтвердил Тук, пинками приводя в чувства брата. – Сказал, что нам на Олимп еще рано, вот совершим с десяток великих подвигов, и тогда… возможно… при определенном стечении благоприятных обстоятельств… и если будут вакансии…

– Так вы что же, побывали на самом ОЛИМПЕ?

– Ну а где же еще? Наверняка Синид специально нас туда забросил, дабы насолить всемогущим богам.

– Да… дела… – обалдело поглядывали на затянутое облаками небо герои.

Очнулся Тикус, чуть не подравшись с пинающим его братом, пришел в чувство и Тронос, который, к счастью для себя, ничего толком не помнил.

– Как летел, помню, – честно признался могучий герой, двумя оттренированными ударами рихтуя смятый шлем. – Как в ворон плевал, тоже помню. Какие-то придурки в меня с земли из лука стреляли, а дальше… черный провал.

– Счастливчик, – завистливо процедил сквозь зубы Тикус.

– Эй, мужики, у кого-нибудь запасная пара сандалий есть? – с надеждой спросил Тронос.

– У меня есть! – обрадовано сообщил Тесей, протягивая грустному герою отцовский подарок.

– Ты что, издеваешься? – обиделся Тронос под всеобщий хохот коллег.

Были раскупорены целебные мази, кое-как обработаны боевые раны.

«Да, нелегкое дело – быть великим героем! – подумал Тесей. – Да и опасное!» (Вот-вот! Это тебе не у деда за пазухой в Арголиде сидеть.)

* * *

– Ну-с… – усмехнулся Автолик, когда побывавшие на Олимпе храбрецы были приведены в более-менее приличный вид, – куда теперь направимся?

– На пьянку, – напомнил Эритрон, воинственно размахивая кулаками. – Жрать охота, ну и отдохнуть тоже.

– Что ж, так и поступим! – кивнул сын Гермеса. – А то подвиг за подвигом… так, знаете ли, и надорваться можно.

Записи созданы 7201

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх